В русском языке объявили новое самое длинное слово — «тетрагидропиранилциклопентилтетрагидропиридопиридиновые». В нём 55 букв, посчитали в Институт русистики. @bloomeconomy
https://max.ru/bloomeconomy/AZ8y0UlNDik

Ну да, мова - древний язык, в отличие от...

На русский язык наконец-то переперли "Обычай страны".
Сразу скажу что роман не великий, не "Анна Каренина" и "Мадам Бовари", но кто хочет понять, как Америка стала такой, какой стала - это сюда.
Героиня Ундина Спрегг (US)  - это и есть сама Америка, которая как раз рождалась в конце 19 века в том виде, в котором мы ее сейчас знаем, приходя на смену стране богобоязненных патриархов, чопроных, но порядочных бизнесменов и свободолюбивых фермеров.
Героиня невежественная, аморальная, эгоистичная, уверенная что ей все должны и что все должно быть как она хочет. И ей всегда мало. Даже когда в конце она выходит за самого богатого человека в стране, ей уже и этого мало.
При этом она  наделёна редкой притягательностью, неуязвимостью,  и совершенно бешеной энергией.
Кстати, экранизацию романа отменили, потому что героиня показалась менеджерам Эппл ТВ слишком уж неприятной )))
Правда вроде снимают опять, но не со Скарлетт Йоханссон, как хотели, а с Сидни Свиней.

Отредактировано Посторонним В. (2026-07-20 12:48:23)

Доступность. Анна Керн была печально известна своей доступностью. Современники не уставали сплетничать сколько абортов она сделала.
Кстати, в итоге  вышла замуж за мамкиного пирожка намного моложе себя, и всю оставшуюся жизнь его содержала.

Ну так её в юном возрасте за старикана выдали, нужно ж было женщине хоть как то утешаться)

Это от зависти

Не, ну добропорядочным Пушкин тоже посвящал. Раевевской, жене и дочери Карамзина.
А блядство Керн его в какой-то момент начало раздражать. Все же неприятно когда твою даму имели все, включая твоего кучера

Забавно, читаю книжку про Париж конца 19 века, французы, оказывается, всегда считали что мытьё - это лишнее. Описание американского журналиста французского подхода к мытью доставляет. Надо сказать что и сейчас американцы постоянно возмущаются что европейцы на моются.

"На другом берегу реки, в старых кварталах Парижа, каждый, кто принимает ванну, вызывает волнение – скорее не из-за пожара, а из-за похорон. Накануне рокового дня по всему району распространяется весть о том, что завтра бедный Жак будет принимать ванну! Ему отказано в дальнейшей отсрочке. Он не может отложить это еще на месяц или даже на две недели. Его гибель близка; надежды нет – совсем нет!
На следующий день приговорённый встаёт рано и встречается со своим духовным наставником. Он плотно завтракает, с любовью прощается с семьёй и говорит, что готов к худшему. В назначенный час на улицу выезжает телега, запряженная платным палачом, несущая грозное орудие наказания — большую продолговатую жестяную бочку.
Грохот тяжелых колес по булыжникам, кажется, пробуждает мучительную струну в каждом сердце. Сегодня это ужасное бедствие постигло Жака, но кто знает, – говорят себе соседи, – когда та же участь постигнет какую-нибудь другую семью, которая сейчас счастливо без сознания! Вдоль узкой дороги рядами торчат опущенные от горя головы; из каждого окна свисают усы, тонкие и сморщенные – ведь в этом районе у каждого настоящего француза есть усы, а если у него их нет, то есть у его жены; так что усы есть у всех.
Из окна апартаментов обреченного человека торчит подъемный кран — поперечная балка с прикрепленным к ней шкивом и веревкой. Он зловеще напоминает виселицу. Под руководством начальника крана его прикрепляют к стреле и поднимают вверх, подобно тому как в американских городах поднимают пианино и сейфы. Он останавливается у открытого окна. Он исчезает внутри. Все вокруг оглашается тихим шепотом ужаса и сочувствия.
Ах, бедный Жак – как же он страдает! Прислушайтесь к этому низкому, отвратительному глухому звуку! Это проклятое мыло выпадает из его обессиленных рук. Прислушайтесь к этому звуку – словно к предсмертному хрипу! Это бульканье воды в ванне. А что означает этот низкий, пронзительный, приглушенный вздох? Это последний судорожный крик Жака, погружающегося в пучину. Всё кончено! Давайте помолимся!
Опустошенную ванну опускают к ожидающей телеге. Палач целует горожанина, который придержал для него лошадь во время его отсутствия, и уходит; весь район все еще гудит от с трудом сдерживаемого волнения. Вопросы слетаются с языков. Был ли жертва храбра в конце? Смирился ли он, когда наступил ужасный момент?
И как семья справляется? Проходят часы, прежде чем место снова успокаивается, обретая ту тишину, которая продлится еще месяц, пока кто-нибудь другой не примет ванну по рецепту врача.
Даже в святости парижского отеля принятие ванны — это, в общем-то, общественное мероприятие, если только вы не закроете дверь на замок. Всякие домашние слуги суетятся, полные болезненного любопытства, желая посмотреть, как иностранец ведёт себя во время этого странного, варварского ритуала. В мой первый раз на французской земле, после того как несколько прислуг неофициально навестили меня, заставив меня съежиться в своём фарфоровом укрытии, я воспользовался относительной тишиной, чтобы подняться, весь мокрый, и открыть дверь. Я предположил, что следующим подойдёт хозяин, а я был одет не для него".

Отредактировано Посторонним В. (2026-07-22 12:10:40)

Нет, не официальный, а книжка вот эта.
На самом деле это сборник статей из блога, так сказать, расширенный и дополненный. Я сначала нашла книгу, а потом сам блог.
https://www.amazon.com/dp/B07QH3P74V/ref=sr_1_6?Adv-Srch-Books-Submit.x=27&Adv-Srch-Books-Submit.y=10&qid=1554870367&refinements=p_28:Life in 19th century paris&s=books&sr=1-6&unfiltered=1
В блоге есть не все, но поковыряться интересно.
А кусок про мытье, как я поняла, взят вот отсюда.
https://en.wikipedia.org/wiki/The_Greater_Journey

Вообще, мне нравится Вторая империя, но по ней не русском почти ничего нет. Даже про перестройку Парижа бароном Османом хрен найдешь. Только что Гюга был против, потому что считал канализацию в Париже диверсией врагов.

Отредактировано Посторонним В. (2026-07-22 20:39:31)