Бомжена

Наверное, многие обращали внимание, что я расписалась. Много пишу. Некоторые статьи удаются, а до этого много лет молчала.

В чем причина? ИИ

Главная причина — отвратительный вопрос денег. Мне понадобилось зарабатывать на жизнь в эмиграцию — школа, няни, а ничего другого я делать не умею.
Пока в моей жизни был Игорь, мне просто лень было много писать.
Так, баловалась для SNC. Иногда Flacon. Не стало SNC — ну и хуй с ним. Вообще писать не буду.

Мои способности к написанию текстов очень зависят от душевного состояния.

В 2012 году мне пришлось закончить отношения с Газетой — я просто не могла писать колонки с мая месяца, когда Игорь стал меня истязать своими приступами депрессии, попытками организовать жизнь на две семьи, против чего я восставала.
И моя карьера получила сокрушительный удар. Я не могу писать, когда мне треплют нервы.

В 2014 году я приняла внутреннее решение расстаться с Игорем, поэтому он и предложил поучаствовать в покупке моей квартиры.
А я вложила и свои деньги, и свою квартиру, и нашла покупателя на его квартиру за куда большую сумму, чем послекрымнаша мы могли рассчитывать. И ровно в тот момент, когда я внутренне отдалилась, я получила предложение от SNC и написала множество интересных фитчеров.

Труднее стало писать, когда Игорь предложил полностью починить отношения, быть вместе и в радости и в горе, и пожениться, когда сыну исполнится 18.
Я согласилась. Поехала обдумывать все в кафе. Приезжаю — а он рыдает, потому, что передумал. Бросила в него компьютер и кастрюлю, послала нах, — надумал опять и сказал, что просто решил поделиться своими чувствами.

В 2015 ЕМНИП началось ЭКО. И мне опять стало трудно писать — гормональные скачки, депрессия после неудач. И с некоторыми из текстов, (не со всеми) мне пришлось прибегать к помощи редактора.

Потом SNC накрылось, писать я перестала — а зачем, если деньги есть.
Жалею, что не занималась карьерой, да и писательская мышца атрофировалась.
Но с 2018 года Игорь так трепал нервы, что я писать не могла. В 2019 Игорь погиб.
Меня посадили на тяжелые препараты, — была тяжелейшая депрессия. Среди препаратов был Труксал, иначе я не спала. И именно труксал полностью отбил у меня способность к писанию.
Я не понимала, почему я не могу шутить даже в 2020 году. Почему не могу ни одной талантливой фразы выдавить. И только в 2023 году, а Латвии, когда я выдохнула, то поняла, что дело в Труксале. Параллельно выяснилось, что моя знакомая, блистательный литератор, все это время сидела на сероквеле, и тоже ничего не писала. Ах вот оно что, сообразила я, нейролептики убивают творческие способности.

Слезть с труксала было сложно. Но я это сделала. И через месяца четыре после отмены начала писать. Сначала было сложно, — атрофировалась мышца. Но я быстро довольно вошла в форму.

Я экспериментировала с GPT, — нет, мне это не подходит. Это не мой голос. GPT не способен шутить — шутки у него всратые. И он не может имитировать мой стиль.
А я его хочу писать своим голосом. Но чат может сделать факт чекинг, слегка — но не бесспорно — помочь с композицией, а это мое слабое место. Но его связки между абзацами меня не устраивают категорически. Нет связки — пишем без неё. Но не используем его штампы.
У чата нет таланта, искры божьей. Поэтому я отказалась от его использования.
Но он может отлично найти цитату, проверить ее, найти ссылки на иностранную критику, выжимки сделать.

Самое главное: мне для публицистики нужно спокойное психическое состояние.
Латвия, где я не опасаюсь ареста, тишина, сосны, воздух очень способствуют литературной деятельности. Поэтому самый главный приз релокации для меня : я опять записала.
Ну, и призрак голодной смерти, конечно, помог. Хочешь не хочешь а садись и пиздопарь три поста.

Summary: не используйте чат для литобработки статей, это всегда чувствуется.
Не принимайте нейролептики, если хотите быть остроумным и креативным.
И помните, что писательство это мышца. Она атрофируется, но она же и тренируется. Поэтому «ни дня без строчки» — очень годный завет.

Отредактировано МОЗГ со смыком (Вчера 19:27:44)