Первое слово я не выбирала. Второе и третье — мой осознанный выбор и моя позиция.
Я —не российская оппозиция. Я вижу это не как  политический жест,  а как системную работу на будущее.
Прожив более двадцати лет в Европе и в США , перед лицом ведущейся моими бывшими соотечественниками геноцидальной войны против Украины я тем не менее чувствую ответственность за свои российские культурные корни — не только за прошлое, но за настоящее и, главное, за будущее.
Моя позиция — это личная оппозиция имперской россии.Не политическая, а экзистенциальная.
Я — оппозиция «русскому миру» в любой форме, в любом месте и под любыми предлогами: его имперству, шовинизму, фашизму, гомофобии, мизогинии, расизму — всем продуктам недораспавшейся советско-КГБшной империи.
Никакие культурные достижения, никакой интеллект, никакая история преследований не могут служить оправданием этого зла.
Как художник — я это вижу.
Как писатель — нахожу для этого слова.
Как лингвист — анализирую, как язык формирует эту реальность.
Как человек — просто не могу мириться с нормализацией несправедливости и зла .
ПАСЕ — не революционная трибуна, а европейская институция.
Моя заявка — не про политическую карьеру и не про лозунги,а про этическую ответственность, безопасность и будущее.
Это не заявка на участие в политической борьбе— особенно с людьми, чьи глубинные имперские взгляды и система ценностей мне чужды.
Тем более российская оппозиционная платформа в ПАСЕ не выборный орган и любая претензия на российское представительство и легитимность в сегодняшней политической реальности —фикция.
Я вижу в ней именно платформу для работы. Поэтому моя заявка— рабочее предложение того, в чем я могу быть полезна и эффективна сегодня. В поддержке Украины и Европы (Україна — це Європа)и в стратегии проектирования архитектуры общей безопасного будущего в том числе через формирование новой оптики.
Европа для меня не место жительства, а дом и выбор .
Моя идентичность сегодня — это прежде всего Европа. И защита европейских ценностей от «русского мира» — мой приоритет. Именно потому, что я хорошо знаю оба мира изнутри.
Моя заявка подкреплена моей принципиальной независимостью.  Как интеллектуально-этической, так и финансовой.  Я не живу на гранты, не монетизрую свои тексты и посты и не занимаюсь профессиональной политической деятельностью.
Если мой потенциальный вклад покажется полезным — я буду рада. Если нет — буду рада видеть там других достойных кандидатов, в особенности представителей: -ниц порабощённых россией народов. Их голос сегодня важен как никогда.
Полный текст моего mission statement — на английском и русском — я публикую ниже.
Я за прозрачность.
За честность.
За запоздалую, но необходимую скрупулезную системную работу.
За критическое мышление и переосмысление. За творчество и новаторство.
И против очередных экспериментов над живыми людьми ради мифов о «прекрасной демократической империи будущего».
***
Мотивационное письмо
Я предлагаю свою кандидатуру для участия в платформе российских демократических сил при ПАСЕ в качестве независимого культурного и интеллектуального голоса .
Я — художник, писатель и лингвист; моя деятельность связана с анализом этических, культурных и языковых оснований российского империализма.
В рамках платформы PACE я намерена представлять независимую, этически обоснованную позицию, способствуя выявлению и анализу культурных и языковых механизмов имперского насилия, а также формированию практических аналитических выводов для подготовки резолюций, стратегического планирования и механизмов ответственности.
В целом мой вклад мог бы быть направлен на:
* привнесение культурно-интеллектуальной перспективы в дополнение к юридической, политической и правозащитной экспертизе;
* системный анализ культурных и языковых механизмов имперского насилия с целью предупреждения его воспроизводства;
* выработку аналитических подходов и рекомендаций для поддержки резолюций, стратегического планирования и долгосрочной ответственности ;
* углубление понимания того, каким образом нарративы, метафоры и риторика формируют политическое мышление и видение — как на национальном, так и на международном уровнях.
Агрессия Российской Федерации против Украины — это не только политический и военный кризис, но и глубокий моральный разрыв. Эффективное реагирование на него — равно как и предотвращение будущей агрессии — невозможно без внимания не только к правовым и политическим инструментам, но и к культурным и языковым механизмам, которые десятилетиями нормализовали, оправдывали и воспроизводили насилие.
Имея профессиональную подготовку как лингвист и как визуальный художник, я рассматриваю эту войну не как историческую аномалию и не как следствие действий одного конкретного режима, а как результат длительного действия устойчивых культурных, языковых и символических структур.
Эти структуры формируют коллективное восприятие, нормализуют насилие и доминирование и размывают ответственность. Они укоренены не только в государственной идеологии и пропаганде, но и в российском либеральном сознании, литературе, системе образования, исторических мифологиях и — что принципиально — в самом политическом языке.
Поэтому признание, критическое осмысление и недвусмысленный отказ от имперского мышления, ментальности и соответствующего политического видения являются необходимым условием любых демократических изменений.
Эти установки воспроизводятся через повседневные практики нормализованной ксенофобии, расизма, мизогинии и гомофобии. Они подпитываются межпоколенческой травмой, практиками двоемыслия, ressentiment’ом, нарративами виктимизации, иерархическими привилегиями и гражданской инфантилизацией. В совокупности эти факторы воспроизводят недемократические нормы из поколения в поколение и поддерживают циклы насилия и угнетения.  А их проводниками являются слова и язык.
Элитаризм, москвоцентричность, отрицание колониальной истории России, языковая дискриминация насильственно русифицированных меньшинств и систематическая маргинализация нерусских голосов являются взаимосвязанными элементами одного и того же структурного круга, закреплённые в культурных мифах и привычных нарративах. Без их явного выявления, критического анализа и демонтажа подлинная демократическая и постимперская трансформация невозможна.
В центре моей работы — анализ того, как эти зачастую неосознаваемые нарративы, встроенные в язык, литературу, образование и историческую память и актуальный дискурс, формируют восприятие, размывают ответственность и препятствуют адекватному политическому действию. Я концентрируюсь на исследовании политического языка не как нейтрального описания реальности, а как инструмента, который структурирует мышление и влияет на принятие решений. Метафоры, эвфемизмы, нарративные рамки, пассивные и безличные конструкции, а также другие устойчивые языковые практики действуют как мощные механизмы искажения реальности и морального смещения ответственности.
Изучая эти процессы, я стремлюсь предлагать практические аналитические выводы для политиков и институтов, работающих над противодействием пропаганде, укреплением подотчётности и разработкой культурно и исторически осмысленных стратегий предотвращения насилия.
Мой вклад мог бы дополнить юридическую, политическую и правозащитную экспертизу культурно-интеллектуальной перспективой, основанной на этической ответственности и принципиальной прозрачности .
Моя публичная деятельность включает эссе, лекции, интервью и дискуссии, посвящённые российской имперской идентичности, войне, политическому языку и этической ответственности в условиях насилия.
Я не представляю ни одну политическую партию или институцию; моя независимость означает, что мой анализ опирается исключительно на факты, профессиональную добросовестность и этические принципы.
Я свободно владею английским, французским, итальянским и русским языками, а также имею рабочее знание польского, что позволяет мне напрямую взаимодействовать с европейскими институциями и интеллектуальными традициями и вести содержательный межкультурный диалог.
В результате моей последовательной антивоенной и проукраинской позиции и моей борьбы с российской пропагандой в Европе, я подвергаюсь давлению и угрозам и была официально объявлена российскими властями «иностранным агентом». Этот факт сам по себе подчёркивает политическую значимость независимой культурной и интеллектуальной критики.
Моя цель — содействовать формированию стратегического видения безопасности и мира, которое учитывает не только текущие политические вызовы, но и глубинные культурные и этические основания устойчивого демократического будущего.
Katia (Ekaterina) Margolis
Full Mission Statement
I submit my candidacy to participate in the platform of Russian democratic forces at PACE as an independent cultural and intellectual contributor. I bring expertise as an artist, writer, and linguist, with a professional focus on the ethical, cultural, and linguistic foundations of Russian imperialism.
Within the PACE platform, I would contribute an independent, ethically grounded voice, helping to identify and analyze the cultural and linguistic mechanisms of imperial violence and offering actionable insights to inform resolutions, strategic planning, and accountability measures.
In summary, my contribution would aim to:
* offer a cultural-intellectual lens to complement legal, political, and human rights expertise;
* identify and analyze cultural and linguistic mechanisms of imperial violence in order to prevent its recurrence;
* provide insights to support resolutions, strategic planning, and long-term accountability;
* strengthen understanding of how narratives, metaphors, and rhetoric shape both domestic and international political vision.
The aggression of the Russian Federation against Ukraine is not only a political and military crisis but a profound moral rupture. Addressing it effectively—and preventing future aggression—requires attention not only to legal and political measures but also to the cultural and linguistic frameworks that normalize, justify, and reproduce violence.
Trained both as a professional linguist and a visual artist, I understand the war not as a historical anomaly or the product of a single regime, but as the outcome of long-standing cultural, linguistic, and symbolic structures that shape perception, normalize domination, and diffuse responsibility. These structures are deeply embedded not only in state ideology and propaganda, but also in Russian liberal consciousness, literature, education, historical mythologies, and—crucially—in political language itself.
Acknowledging, critically understanding, and explicitly rejecting the imperial mindset, mentality, and political vision is therefore essential. These dynamics are rooted in everyday practices of normalized xenophobia, racism, misogyny, and homophobia. They are sustained by generational trauma, patterns of doublethink, resentment, victimization narratives, hierarchical privilege, and civic infantilization, which together reproduce non-democratic norms across successive generations and contribute to recurring cycles of violence and oppression. Elitism, Moscow-centric perspectives, denial of Russia’s colonial history, linguistic discrimination against forcibly Russified minorities, and the systematic marginalization of non-Russian voices constitute interconnected elements of the same structural cycle. Without explicitly identifying, critically examining, and dismantling these phenomena—codified in cultural myths and habitual narratives—no genuine democratic or post-imperial transformation is possible.
My work analyzes how these often unseen or unacknowledged narratives—embedded in language, literature, education, and historical mythologies—shape perception, diffuse responsibility, and hinder adequate political response. I specialize in examining how political language functions not merely as a description of reality but as an instrument that structures perception and decision-making.
Metaphors, euphemisms, narrative frames, the use of passive voice and impersonal constructions, as well as other habitual linguistic practices, operate as powerful tools of misrepresentation and moral displacement.
By studying these mechanisms, I aim to provide actionable insights for policymakers seeking to counter propaganda, strengthen accountability, and design culturally informed prevention strategies. My contribution would complement legal, political, and human rights expertise with a cultural-intellectual perspective grounded in ethical responsibility and moral clarity.
My public work includes essays, lectures, interviews, and discussions on Russian imperial identity, war, political language, and ethical responsibility in times of violence. I do not represent any political party or institution; my independence ensures that my analysis is guided solely by evidence, professional integrity, and ethical principles.
I am fluent in English, French, Italian, and Russian, and have a working knowledge of Polish. This multilingual capacity allows for direct engagement with European institutions and intellectual traditions, facilitating cross-cultural understanding and informed policy dialogue.
Because of my consistent anti-war stance, support of Ukraine and dismantling of Russian propaganda in Europe I have faced pressure, threats and have been officially designated a “foreign agent” by Russian authorities—underscoring the political relevance of independent cultural critique.
My overall goal is to support a strategic vision of security and peace that addresses not only immediate policy challenges but also the deeper cultural and ethical foundations of sustainable democratic governance.

Комментарии:
Oleksiy Havrikov
Ваше не простое решение достойно огромной благодарности, уверен, Ваша деятельность принесёт достойные плоды!
ДЯКУЮ!!!

Katia Margolis
Oleksiy Havrikov дякую… но пока я еще не там— и думаю, противодействие будет сильное