Подробнее об этом и том, что туда войдёт и что ему предшествовало, рассказано в моей статье, которая вышла на Huffington Post (ссылка на итальянскую публикацию в комментариях)
Привожу перевод с моими комментариями.
***
Мост Свободы: Венеция, Смысл и Несогласие
История сегодняшней реальности Венеции не заканчивается ни муниципальными выборами, ни протестами Биеннале, ни спорами вокруг российского или израильского павильонов. Она продолжается.
С 4 июля по 5 августа 2026 года в бывшей церкви Сан-Леонардо в Венеции будет представлен «Pavillion of (Dis)Sense » международный проект, созданный и курируемый организациями Memorial Italia и Arts Against Aggression.
Его название родилось не столько из игры слоа, сколько из этической необходимости.
Итак, по порядку.
1. Политика и Биеннале
Муниципальные выборы в Венеции завершились убедительным поражением левоцентристов. Симоне Вентурини, которого считали естественным преемником нынешнего мэра Луиджи Бруньяро, получил 51% голосов, тогда как Андреа Мартелла, которого поддержала значительная часть культурного сообщества Венеции, остановился на отметке 37%.
Однако сами по себе результаты выборов рассказывают лишь часть истории. География голосования вновь выявила раскол, проходящий через Венецию уже многие десятилетия.
Материковая часть города, и прежде всего Местре, в большинстве своём поддержала Вентурини. Историческая островная Венеция сделала иной выбор— в пользу каолиции культуры. Здесь новоизбранный мэр получил лишь 34,8% голосов против 51,4% у Мартеллы.
Снова проявилась дистанция между двумя территориями, административно объединёнными в 1926 году во времена фашистского режима, но глубоко различающимися по интересам, идентичности и представлениям о будущем.
Мост Свободы, так называется мост, соединяющий Венецию с материком, словно превратился в свою противоположность.
Но обсуждение будущего Венеции происходит не только на избирательных участках.
В те же недели город оказался в центре споров вокруг Венецианской биеннале. Открытие 61-й La Biennale di Venezia , задуманной как медитативная и вдумчивая (In Minor Keys) проходило в атмосфере противоречий и скандалов , которые трудно игнорировать.
В современном мире с его войнами, репрессиями и кризисом демократических институтов, одна из важнейших международных культурных институций сама оказалась в центре кризиса и конфликта — не только из-за присутствия отдельных национальных павильонов, но и из-за вопроса о роли современного искусства перед лицом насилия сегодняшнего дня.
Возвращение российского павильона на фоне продолжающейся российской войны против Украины председатель Фонда Биеннале Пьетранджело Буттафуоко представлял как жест диалога и культурной открытости.
В то же время российский режим, выступая в Венеции под видом нейтрального художественного проекта и аполитичного музыкального перформанса, продолжал разрушать украинские музеи, памятники и культурные объекты, убивать украинских художников и преследовать внутри самой России деятелей культуры и активистов, выступающих против войны.
В этом контексте проблема заключалась не в свободе искусства или диалоге, а именно в их отсутствии. Под сомнение ставился не диалог как таковой, а нормализация системы, ведущей войну против украинской идентичности и культуры, систематически подавляющей инакомыслие и лишающей собственных граждан тех самых свобод, которые она пытается представлять на международной сцене.
Не говоря уже о сети структур, напрямую связанных со спецслужбами Путина и военной экономикой Кремля, которые планировали и осуществляли эту «специальную художественную операцию».
Вопрос касается прежде всего не «войны» как абстрактного явления и не «конфликта» как природного процесса, а конкретных людей, институтов и структур власти, которые эту войну захотели, начали и продолжают поддерживать.
Подобные вопросы поднимались и в отношении участия Израиля, а протесты вокруг него были ещё более многочисленными и эмоциональными. Однако остаётся принципиальная разница: многие израильские художники могут публично выступать против своего правительства, создавать критические произведения, осуждать войну и продолжать работать свободно. В России или Иране аналогичный протест или даже антивоенный комментарий в социальных сетях может стоить человеку многих лет тюрьмы, изгнания или жизни.
2. Биеннале несогласных
Именно из этих противоречий родился своеобразный импровизированный фестиваль творческого протеста в дни предварительного открытия Биеннале — под названием «Биеннале несогласия» (Biennale del Dissenso). В нём приняли участие художники, кураторы, активисты, украинские организации, итальянские ассоциации, российские диссиденты и представители народов, колонизированных Российской Федерацией.
Название было выбрано не случайно. Оно сознательно отсылало к исторической «Биеннале несогласия» 1977 года, организованной Карло Рипа ди Меана — одному из самых смелых культурных проектов в истории Италии.
В разгар холодной войны Венеция открыла двери голосам несогласных из Восточной Европы и Советского Союза, вызвав официальные протесты Москвы и поставив под вопрос сложившиеся политические и культурные балансы.
Такие фигуры, как Андрей Сахаров, символ борьбы за права человека в СССР, чешский драматург Вацлав Гавел, писатель Милан Кундера и многие художники-нонконформисты из Советского Союза и стран Центральной и Восточной Европы. Кто-то был уже в эмиграции и мог приехать лично, кто-то был за железным занавесом, кто-то за железными решетками.
Были представлены и документы «Хартии-77» — манифеста против репрессий коммунистического режима в Чехословакии.
Среди участников были Иосиф Бродский, Александр Галич и многие другие. Запад представляла, среди прочих, Сьюзен Сонтаг.
Биеннале 1977 года не стремилась к дипломатическому балансу и не пыталась создать успокаивающий образ диссидентства.
Биеннале давала слово людям, прошедшим через тюрьмы, цензуру, изгнание и разрушение своей профессиональной жизни ради защиты правды и свободы искусства.
Биеннале 1977 года не стремилась к дипломатическому балансу. Она не создавала успокаивающий и удобный образ инакомыслия.
Она предоставляла пространство людям, которые познали тюрьму, цензуру, изгнание и полной аннигиляции своей профессиональной жизни и карьеры во имя защиты правды и свободы искусства.
Именно эта память делает неизбежным сопоставление с настоящим —почти полвека спустя.
Если в 1977 году Венеция размышляла о Сахарове, Гавеле и художниках, преследуемых по ту сторону Железного занавеса, то сегодня она должна задуматься о российских художниках, заключённых в тюрьмы за своё неприятие войны, об украинских художниках, убитых россиянами же в результате российского вторжения, и о представителях колонизированных народов так называемой Российской Федерации, которая продолжает функционировать как колониальная империя.
Протесты, сопровождавшие Биеннале, начались ещё до начала уличных акций в городе. Петиция, подписанная более чем 10 000 человек против возвращения российского государственного павильона, а спустя несколько недель — открытое письмо, адресованное Пьетранджело Буттафуоко, призывали вернуть в центр общественной дискуссии настоящих диссидентов.
К письму был приложен список более чем из тридцати художников, писателей и работников культуры, находящихся в российских тюрьмах или погибших в заключении. Вопрос, поставленный перед Биеннале, был прост: является ли инакомыслие культурной темой для репрезентации или это реальность, переживаемая людьми, которые рискуют свободой и жизнью? Речь не шла о требованиях исключения кого-либо, а о последовательности и принципиальности. Если инакомыслие прославляется, утверждали подписавшие письмо, тогда должны быть услышаны и те, кто платит за него самую высокую цену.
К сожалению, как и все остальные обращения, это открытое письмо, адресованное Буттафуоко с призывом к настоящему диалогу, осталось без ответа.
Протесты, сопровождавшие впоследствии открытие 61-й Венецианской биеннале, не были отдельными эпизодами, а представляли собой настоящий параллельный культурный и гражданский проект, развернувшийся в городском пространстве.
Первой значимой акцией стал проект From the Shadow of Empire to the Open Lagoon («Из тени империи в открытую лагуну») (см ссылку на сайт в комментариях),посвящённый коренным и нерусским народам Российской Федерации, которые зачастую оказываются стёртыми из имперского нарратива Москвы. В рамках этого проекта была представлена и моя арт-интервенция: маршрут с серией наклеек Moscow Imperial Crimes, наклееных прямо на мостовую, ведущий от российского павильона рассказывающему о пяти веках колониализма и репрессий, а также было объявлено о запускеммеждународной петиции за создание Павильона колонизированных народов, художники и активисты привлекли внимание венецианской публики почти к двумстам культурам, языкам и сообществам, обычно невидимым в европейском культурном пространстве.
К этой инициативе присоединился Invisible Pavilion («Невидимый павильон») — итало-украинский проект, посвящённый украинским художникам, писателям, музыкантам и режиссёрам, погибшим из-за войны. О них напоминали афиши, объявлявшие о событиях, которые никогда не состоятся, сопровождавшиеся надписью: Cancelled because the author was killed by Russia («Отменено, потому что автор был убит Россией»).
Затем последовали акции FEMEN и PussyRiot перед российским павильоном, которые получили широкий международный резонанс и сегодня уже стали одним из главных символов этой Биеннале.
До этого состоялся марш Death in Venice («Смерть в Венеции»), организованный художниками и кураторами стран Балтии (автор Krišs Salmanis) ;
Прозвучал и протест польских художников и кураторов; и совместная акция -марш партии Europa Radicale, украинских организаций и диаспор и движения Arts Against Aggression в День Европы; а ещё раньше — перформансы и акции Anton Litvin, Irina Revina Hofmann, Шалвы Никвашвили (@shalvanikvashvili в инста) и Filipp Bluemoloko Pishik.
Ирландский журналист Каолан Робертсон (@Caolan Robertson)
оставил перед российским павильоном ироничную «награду за систематическое нарушение международного гуманитарного права» — макет разбомблённой больницы и уничтоженной машины скорой помощи.
Вместе все эти инициативы сформировали подлинную «Биеннале несогласия» — импровизированную гражданскую и художественную контрпрограмму, которая вновь поставила в центр внимания такие темы, как колониализм, политические репрессии, память, война и культурная ответственность.
Особое значение имел также призыв помнить о художниках, заключённых в России по политическим мотивам. К сожалению, никто из представителей российской оппозиционной либеральной диаспоры не взял на себя труд организовать хотя бы пикет и выйти с плакатами и именами своих находящихся за решеткой коллег.
Я благодарна надежда скочиленко за помощь в составлении списка и за фотографии и вообще за всю ее гигантскую работу по помощи и поддержке политических заключенных (особенно подростков). Эти фотографии и имена тоже станут частью экспозиции павильона (несо)гласных
Одной из самых сильных акций «Биеннале несогласия» в дни официального открытия Биеннале стал перформанс российского художника-диссидента Danila Tkachenko в пространстве Scuola Piccola alle Zattere, связанном с семьёй олигарха Леонида Михельсона. Владелец энергетического гиганта «Новатэк», входящего в структуру российской военной промышленности, и один из богатейших людей России, Михельсон принадлежит к той экономической системе, которая продолжает обеспечивать российское государство стратегическими доходами и поддерживать военную экономику Кремля.
В самом сердце одного из венецианских пространств, наиболее тесно связанных с присутствием российского олигархического капитала, Ткаченко вырезал на собственной груди слово ART («Искусство»). Этот предельный и болезненный жест превратил его собственное тело в свидетельство, противопоставив реальную уязвимость художника элегантной псевдонейтральности глобального арт-мира.
Для нас, художников и участников протестных акций этой «Биеннале несогласия»в центре были даже не цензура, не отмена, не cancel culture и даже не сам протест как таковой.
Речь шла скорее о требовании интеллектуальной честности: признать, что культура не существует в нравственном вакууме и что молчание, безразличие или механическое воспроизведение пропагандистских формул вроде «культура вне политики», особенно в самые драматические исторические моменты, также становятся формой политического и этического выбора. И выбор стороны зла никогда не бывает нейтральным. Особенно для художника.
3. Реальность и репрезентация
Вопрос, поднятый протестами в Венеции, касается кризиса более глубокого, чем российский или израильский случай и даже фигура самого Буттафуоко.
Возможно, пришло время критически пересмотреть сам принцип национального представительства в современном искусстве.
Искусство рождается из индивидуального воображения, свободы поиска, творческого конфликта и способности ставить под вопрос власть.
Национальное государство, особенно в авторитарных формах, напротив, требует от искусства представительности, престижа, согласия и идентичности.
Не случайно самые репрессивные режимы вкладывают огромные ресурсы в официальную культуру.
Чем менее свободно государство, тем сильнее оно стремится использовать искусство как средство маскировки . Не для поддержки свободы художников, а для создания успокаивающего образа самого себя.
Сегодня это явление называют art-washing — использование музеев, биеннале, фондов, фестивалей и крупных культурных событий для нормализации правительств, экономических элит или политических систем, связанных с нарушениями прав человека, войнами, колониализмом и репрессиями.
Возникает неизбежный вопрос: представляет ли национальный павильон действительно художников страны или же государство, которое его финансирует?
И что происходит, когда это государство ведёт агрессивную войну, преследует собственных художников-диссидентов или систематически использует культуру как инструмент пропаганды?
В этом смысле протесты в Венеции были направлены не только против присутствия России или Израиля на Биеннале. Они ставили под вопрос сам механизм, посредством которого власть пытается превращать искусство в форму моральной легитимации.
4. От несогласных к гласным.
Лицемерие необходимо разоблачать. Насилие — осуждать. Права — защищать. Но одного несогласия недостаточно.
Противостоять необходимо. Обличать необходимо. Сопротивляться необходимо. И всё же после каждого протеста остаётся более трудный вопрос: что мы создаём дальше?
С 4 июля по 5 августа 2026 года в зале Сан-Леонардо в Венеции будет реализован международный проект Pavilion of (Dis)Sense (по-русски я бы его назвала «Павильон (несо)гласных»), созданный и курируемый Memorial Italia и Arts Against Aggression.
Вдохновлённый идеями психотерапевта Виктора Франкла, который после опыта нацистских концлагерей видел в поиске смысла условие морального выживания человека, наш проект предлагает пространство, где фрагментация, конфликт, несогласие и неопределённость могут стать инструментами восстановления смысла.
Экспозиция объединит различные, порой противоречивые голоса, не пытаясь свести их к единому нарративу.
Различия останутся видимыми, противоречия — ощутимыми, внутреннее несогласие — открытым. Потому что смысл не будет навязан сверху, а возникнет из встречи различных опытов и оптик.
Проект павильона вырос непосредственно из художественных протестов 61-й Венецианской биеннале против использования искусства как инструмента политической нормализации и art-washing, но направлен уже в будущее.
Я расскажу о нем подробнее в ближайших постах.
Пока перечислю лишь некоторые проекты павильона :
RESISTANCE IMPRISONED
Работы российских политических заключённых. (Кураторка — Nadya Tolokonnikova, проект до этого был показан в Ritsch-Fisch Galerie Страсбурге)
DecolonizArt
Проект, посвящённый будущему павильону и арт-платформе художников из колонизированных народов и регионов в составе Российской Федерации.(Кураторка — Лиза Васильева)
CERTI DIRITTI («Определённые права»)Работы итальянских ЛГБТК+ художников и российских художников, подвергшихся преследованиям.(Куратор — Никола Бертольо (Nicola Bertoglio)
DEATH IN VENICE («Смерть в Венеции»)Работы Кришса Салманиса (@Krišs Salmanis), созданные для протестного шествия павильонов стран Балтии.
В экспозиции будет представлен также авторский проект Данилы Ткаченко, будет мой (КМ), а также мы планируем пригласить и других художников, принимавших участие в майских акциях арт-протеста.
Одновременно снаружи в городском пространстве будет продолжена акция INVISIBLE PAVILION («Невидимый павильон») — кампания плакатов, анонсирующих события, которые никогда не состоятся; проект памяти украинских художников, погибших от российской агрессии.
(кураторы NAU - Network Associazioni per Ucraina, идея и концепция проекта моя—КМ, координаторка первого выпуска Zoya Zvynyatskivska)
Будет и публичная программа: встречи, круглые столы и дискуссии, лекции для студентов.
А пока—save the date— 4 -6 июля press preview, 7 июля открытие.
Проект входит в официальную культурную программу мэрии Венеции “Città in Festa »
Венеция — город мостов, город переходов. Город, существующий благодаря хрупкому доверию, позволяющему ходить по воде.
В этом смысле Pavilion of (Dis)Sense не завершает протесты, а преобразует их: от несогласия к поиску смысла, от осуждения к созиданию, от памяти к ответственности.
От несогласия— к собственному голосу.
Потому что задача культуры сопротивления — не только говорить «нет». Она состоит также в создании нового: пространства будущего , где формируется новая оптика и новые смыслы.
И, возможно, именно в этом заключается самое подлинное наследие Венеции несогласия: продолжать строить прочные мосты там, где другие возводят стены, роют пропасти или создают временные шаткие мостки и фальшивые переправы ради собственных интересов, рискуя при этом чужими жизнями.
Только такие мосты ведут к Свободе.
